КАРТОЧКА ПРОЕКТА ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ И ПОИСКОВЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ,
ПОДДЕРЖАННОГО РОССИЙСКИМ НАУЧНЫМ ФОНДОМ

Информация подготовлена на основании данных из Информационно-аналитической системы РНФ, содержательная часть представлена в авторской редакции. Все права принадлежат авторам, использование или перепечатка материалов допустима только с предварительного согласия авторов.

 

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

---

Номер проекта 22-78-00177

НазваниеАкадемгородки и наукограды: сравнительный аспект позднесоветских городов науки

Руководитель Пискунов Михаил Олегович, Кандидат исторических наук

Организация финансирования, регион федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Тюменский государственный университет" , Тюменская обл

Конкурс №70 - Конкурс 2022 года «Проведение инициативных исследований молодыми учеными» Президентской программы исследовательских проектов, реализуемых ведущими учеными, в том числе молодыми учеными

Область знания, основной код классификатора 08 - Гуманитарные и социальные науки; 08-105 - История России в ХХ – ХХI вв.

Ключевые слова академгородки, наукограды, большая наука, советские академики, Пущино, Дубна, technopoles, историческая память, STS

Код ГРНТИ03.23.55

---

 

ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ЗАЯВКИ

---

Аннотация
Со второй половины XX века наука как институт вступила в фазу т.н. Big Science (De Solla Price, 1962), характеризующейся все большей связью научных исследований с промышленностью. Мы рассматриваем большую науку не только как общественный институт или продукт научной или государственной политики, но как своего рода экосистему, в которой наука, образование, промышленность, управление и охватывающая их культура носили в том числе пространственный характер городов науки или tecknopoles. Городские пространства, создававшиеся в качестве кластеров наукоемких производств, в 1950-80-х годах появились в США, Великобритании, Франции, Японии, а чуть позже в Китае, Индии и других странах. В СССР такими пространствами были академгородки и наукограды (это слово приобретет официальный статус только в 1990е, но мы будем использовать его и к более ранним феноменам за неимением лучшего термина). Предлагаемый проект будет посвящен пространственному и организационному изучению советских академгородков и наукоградов, а также их сравнению между собой. В 1950-80 годы по образцу модельного Новосибирского Академгородка были построены аналогичные пространства в Томске (1969), Красноярске (1978) и Иркутске (1988). При этом сам новосибирский Академгородок разрабатывался на базе проекта наукограда Пущино, который из-за сибирского поворота научной политики СССР был построен с опозданием на десятилетие. Чуть ранее Академгородка возникает научный городок в Дубне, где Объединенный ядерный институт привлекает физиков социалистических стран к новым формам науки, труда и жизни. Важным аспектом создания советских научных городов было то, что они должны были стать площадками формирования будущего. С одной стороны они являлись передним рубежом науки и должны были будущее делать настоящим. С другой стороны, академгородки и будущие наукограды рассматривались и как пространство формирования общественных отношений будущего, попытка построить новые социальные отношения в локальном пространстве, своеобразные лаборатории коммунизма. В целом научные города с самого своего появления вызывали большие споры в литературе по менеджменту и экономике. Более полувека главный управленческий вопрос в связи с этим звучит следующим образом: от чего зависит успешное развитие научного города? Стоит ли, проектируя развитие четвертичного сектора экономики, делать акцент на наукоемкие “гринфилды” (Портер, 1993) или, наоборот, развивать производство вокруг традиционных университетских центров (или просто в пространственном отрыве от них, не концентрируя научные и промышленные подразделения в одном месте). Убедительного ответа на этот вопрос не существует, а дискуссия вращается в основном вокруг количественных показателей разных научных или университетских городов и промышленных парков - сколько денег, научных статей или патентов они приносят. В сущности, мы хотим оценить позднесоветские научные города качественно, по тому, воспроизводит ли их городская среда субъекта, заинтересованного в интеллектуальной деятельности, и каковы движущие силы этого процесса. Акцент на способы конструирования истории и памяти в академгородках позволяет оценить рефлексивность и ответственность интересующего нас субъекта. А акцент на окружающую среду, природу связан как со сложными субъект-объектными отношениями между природой и познающим разумом, возникающими в ходе процессов научного исследования, так и с возрастающей чувствительности к окружающей среде, ставшей маркером нашего времени. Изучение академгородков и наукоградов позволяет вычленить позднесоветский менеджерский проект ответа на вызов научно-технической революции, как ее понимали в СССР, и, обращая внимание на механизмы субъективации, понять, где и почему этот проект срабатывал или не срабатывал, в чем были или есть его ограничения. Новизна предлагаемого исследовательского проекта заключается в постановке проблемы, предметах исследования и комплексном сочетании методологических подходов. Изучение организации научной деятельности и исследовательского пространства через изучение научных городов, т.е. через пространство жизни и труда научных работников за пределами рабочего места это неортодоксальный подход к пониманию науки как социального института. Традиционно история науки, в том числе вдохновленная экстернализмом Куна социальная история науки, отделена от городской истории. Реализация заявленного подхода позволит смотреть на продолжение науки за пределами исследовательского процесса и видеть и в городской политике, политике памяти, организации городских пространств. В этом смысле мы идем дальше в том числе Марии Рогачевой, чей похожий исследовательский трек привел ее к частной жизни советских ученых (Rogacheva, 2017), в то время как мы хотим исследовать специфическую общественную.

---

 

ОТЧЁТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

---