Аннотация результатов, полученных в 2024 году
А) Калибровка теоретической рамки проекта. Изначально мы предполагали, что разработка концепта “региональной экологической культуры” является ключом к построению модели, объясняющей потенциал экологической мобилизации и низовой политизации эко-протестов в регионах России. Данная культура будет характеризоваться преобладанием традиционалистских, консервативных установок. Отчасти эти установки будут отражать преобладающий “охранительный” дискурс в российском обществе. Мы обнаружили, что про-экологическое поведение и участие может быть положительно связано с консервативными установками. Невысокая степень распространенности эмансипативных установок в российском обществе не является препятствием для проявления заботы об окружающей среде, только она выражается в иных формах. Это важный результат, так как он представляет альтернативный взгляд на ценностную основу экологического действия. Экологическая мобилизация и связанные с ней эко-протесты являются важным элементом социально-политической жизни российских регионов. Для ее более глубоко анализа была предложена концепция “региональной экологической политики”, которая объединяет как эко-протесты, так и реакцию власти на них, включая разные стратегии - кооптивные и силовые. Выявили основные сценарии (де) политизации экологической повестки в российских регионах. К ним относятся: политизация экологической повестки через столкновение с социальной несправедливостью; экологизация политической повестки в ситуации общего недовольства жителей политикой городских властей; дистанцирование от политического действия; квази-политизация экологической повестки через обращение к ней политических акторов для решения определенных политических задач. Выделили и описали основные типы низового экоактивизма, существующего в российских регионах в настоящее время: эковолонтерство, патриотический экоактивизм, прагматический экоактивизм, гражданственный экоактвиизм. Б) Публикации: работа над 6 проектами В отчетном году завершена работа как над ранее начатыми публикациями, так успешно закончена работа над начатыми в этом году, а также начаты проекты, которые в виде рукописи уже отправлены на рецензию в журналы, или работа над которыми еще не завершена. Смигельски А.А., Соколов Б.О., Немировская А.В. Экологические установки и эмансипативные ценности в контексте теории модернизации: анализ данных «Европейского исследования ценностей» 2017 года (проект начат в 2023 году, публикация в 2024 году) Snarski Y. Brilliant tragedy? Electoral effects of environmental protest cycle in autocracy //Democratization. – 2024. – С. 1-22. DOI: 10.1080/13510347.2024.2407421 Щербак А.Н., Снарский Я.А., Зубарев Н.С., Семушкина Е.С. «Зеленые пряники»? Распределение Президентских грантов на экологические инициативы в 2017-23 годах как элемент региональной экологической политики. // Социологическое обозрение, №1, 2025 (принято к печати) Ткачева Т.Ю., Снарский Я.А., Семенов А.В. Зеленый кнут? Силовой фактор и неполитические протесты в российских регионах на примере экологической мобилизации. // Полития: Анализ. Хроника Прогноз (Журнал политической философии и социологии политики). №4, 2024 (принято к печати) Щербак А.Н., Зубарев Н.С., Семушкина Е.С. Почвенники - за почву! Консервативные установки и проэкологическое поведение в России. // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены (на рецензии) Тулаева С.А., Семушкина Е.С. “За лес, за воду, за нашу природу”: сценарии (де) политизации экологической повестки в российских регионах // Laboratorium (проходит второй этап рецензирования) В) Проведение социологического опроса и полевого исследования В ходе реализации проекта в 2025 году был запланирован и проведен социологический опрос в 6 регионах России (Москва, Костромская область, Свердловская область, Чувашская Республика, Красноярский край, Забайкальский край). Метод опроса - телефонные интервью с использованием автоматизированной системы дозвона и организации данных (CATI). Выборка – примерно 300 чел. на регион, в Москве – 450 чел.; в итоге – 1972 респондента. Выборка строилась независимо для каждого региона по единой случайной вероятностной модели на основе случайной генерации телефонов, генеральная совокупность – все население старше 18 лет. Опрос проводился в мае – июле 2024 года. Опросник преимущественно содержал вопросы про отношение респондентов к экологическим проблемам: важность различных (глобальных и локальных) экологических проблем, личную ответственность за возникновение экологических проблем, отношение к экологии и природе, паттерны проэкологического поведения и его мотивы, экологическое участие и его мотивы, осведомленность о действии экологических организаций, атрибуция ответственности за экологические проблемы. Дополнительно в опросник были включены вопрос про ценности, политическое участие, региональную идентичность, доверие, счастье, а также социально-демографические контроли. Полевые поездки были намечены и проведены в январе-феврале 2024 года (Свердловская область и Красноярский край) и в июле-августе 2024 года (Забайкальский край). В феврале и июле 2024 года состоялся полевой этап исследования, который включал работу в поле в течение 2 недель в каждом из указанных регионов - Красноярский край, Свердловская область и Забайкальский край. В каждом из регионов было проведено по 4 фокус-группы (2 фокус-группы с эко-активистами и 2 фокус-группы с обычными жителями региона). Кроме того, в каждом из регионов были проведены полуструктурированные интервью с местными экологическими активистами. Всего за период реализации проекта проведено 12 фокус-групп и собрано 49 полуструктурированных интервью. Изученные кейсы имеют ряд сходств и различий. Все три рассмотренных региона являются одними из наиболее проблемных с точки зрения экологии (см. Экологический рейтинг российских регионов, 2023). В то же время регионы различаются по уровню и сценариям экологической мобилизации. Наиболее высокий уровень экологической мобилизации демонстрируют Свердловская область и Красноярский край, в то время как Забайкальский край представляет пример низкой экологической мобилизации населения.

Аннотация результатов, полученных в 2025 году
А) завершение работы над теоретической рамкой проекта Изначально мы предполагали, что разработка концепта “региональной экологической культуры” является ключом к построению модели, объясняющей потенциал экологической мобилизации и низовой политизации эко-протестов в регионах России. Данная культура будет характеризоваться преобладанием традиционалистских, консервативных установок. Отчасти эти установки будут отражать преобладающий “охранительный” дискурс в российском обществе. В данном отчетном периоде была сделана попытка протестировать модель экологической культуры, в т.ч. посмотреть на региональную вариацию - с целью выявления разнообразных паттернов региональных эко-культур. Была еще раз проверена связь эко-культуры с консервативными установками, однако, региональной вариации выявлено не было. Было проведено исследование структуры и ковариатов проэкологической активности в России (на данных соцопроса): проэкологические повседневные практики, проэкологическое участие и вовлечённость в деятельность экологических организаций. Ключевыми ковариатами активности выступают генеральное доверие, представление о важности защиты природы, чувство ответственности за экологические проблемы и мотивация. Была получена более комплексная модель низовой экологической мобилизации. На основе опросных данных были выявлены общие тенденции экологической мобилизации в российских регионах и описаны доминирующие там экологические представления, мотивы участия в коллективных экологических акциях, их формы и степень распространения. Разработана модель атрибуции ответственности за экологические проблемы. Отчасти низовая экологическая активность определяется тем, как индивиды видят распределение ответственности за наблюдаемые эко-проблемы. Предложенная модель включает три уровня атрибуции ответственности: “общую способность” выделять из неопределенной совокупности акторов хотя бы кого-то; “специфическую атрибуцию” -- способность называть конкретные учреждения и лица; и “последовательную атрибуции”, то есть способность логически переходить от общей ответственности к специфичной. Б) новые эмпирические результаты Получены результаты тестирования модели экологической культуры в России, на основании 6 компонентов, измеряющих про-экологические установки и про-экологическое поведение. Полученные результаты подтверждают, что эко-культура в России в большей степени ассоциируется не с постматериалистическими, а, наоборот, с консервативными ценностями. Концепт экологической культуры является весьма сложным и требует дальнейшей теоретической и эмпирической проработки. Разделение экокультуры на традиционную и модернизационную представляется слишком большим упрощением. Полученная модель представляет собой некоторый шаг вперед в изучении экокультуры в российском контексте. Об этом свидетельствуют как связанность выделенных компонент, так и ассоциация с указанными детерминантами. Получены результаты измерения структуры проэкологической деятельности россиян, которая концептуализирована как поведение и действия, основанные на представлениях о положительных эффектах для окружающей среды. Это включает три измерения активности: проэкологические повседневные практики, проэкологическое участие и вовлечённость в деятельность экологических организаций. Результаты демонстрируют широкую распространённость таких практик, как участие в полезных для природы действиях (например, благоустройство и уборка территории), повторное использование вещей, экономия ресурсов и переход на велосипед/общественный транспорт. Индикаторы проэкологических практик и организационной вовлечённости коррелируют между собой слабо и умеренно соответственно. Показана региональная вариация экологической мобилизации, на примере 6 регионов. Важный результат заключается в том, что варьировать может как степень участия в экологической активности, так и ее характер: от политизации в Свердловской области до патриотического эко-активизма в Забайкальском крае и семейно-патриархального эко-активизма в Чувашии. При этом структура экологической активности может мало отличаться, но содержательная компонента - довольно заметно. Протестирована модель атрибуции ответственности за экологические проблемы. По итогам статистического анализа были получены следующие результаты. Практически все формы экологического активизма, за исключением подписания петиций и распространения информации об экологии (репосты в соцсетях, например), положительно связаны со способностью респондента назвать кого-то ответственным в экологических проблемах. Такой же эффект наблюдается и в опыте участия в деятельности экологических организаций. За исключением подписания петиций и подпиской на медиа экоорганизаций, вовлечённость в деятельность экозащитников увеличивает вероятность специфической атрибуции ответственности. Что касается проэкологических повседневных практик, связь была обнаружена только с опытом сортировки мусора и какой-либо другой деятельности по защите окружающей среды. Получены результаты анализа репрезентации экологических проблем в российских регионах через призму онлайн-СМИ – региональных пабликов в социальной сети «ВКонтакте», в тех же регионах, где и проводился сбор данных. Выявлен ряд различий в освещении экологических проблем: в регионах с низким экологическим рейтингом экологические проблемы получают большее внимание в СМИ. Официальные паблики чаще фокусируются на официальных мероприятиях и достижениях в области экологии, в то время как неофициальные паблики могут освещать конкретные инциденты и экологические проблемы. Отмечается низкая вовлеченность аудитории по отношению к экологическим новостям В) окончание сбора данных Завершен сбор полевых данных: проведен в июле-августе 2025 года (Кострома и Чувашия), ноябре 2025 года (Москва). Итого, в рамках проекта собрано 70 интервью и 24 фокус-группы. Г) работа над публикациями В отчетном году завершена работа как над ранее начатыми публикациями, а также начаты проекты, которые в виде рукописи уже отправлены на рецензию в журналы. В итоге, опубликованы или приняты к печати 4 публикации; поданы на рецензирование еще 4 рукописи.