Аннотация результатов, полученных в 2024 году
I. Репрезентация древнерусской истории в театральном искусстве. Выявлены более 20 спектаклей и 9 либретто неосуществленных постановок, созданных на протяжении вт. пол. XVIII‒пер. четверти XIX в. на сюжеты из российской истории и былинной древности. Большинство из них составляют былинные или квазиисторические события, происходящие в древнерусских Киевском, Черниговском, Новгородском, Тверском и Московском княжествах. Визуального различия между обликом названных княжеских столиц вплоть до 1830-х гг. практически не существует. Но это не означает, что их сценическая архитектура не имеет опоры на известные в это время исторические документы и изобразительные источники. Само проникновение в оперные либретто национальной архитектурной терминологии примечательно. Описания интерьерных декораций в начале XIX в. больше не ограничиваются «княжескими палатами», а подразделяются на частные пространства – «горницы» и общественные или пиршественные залы – «гридни». На смену общеупотребительным и космополитичным «дворцам» и «чертогам» приходят «княжеские дворы» и «терема», предполагающие определенную архитектурную типологию, в основе которой лежит идея древнерусских деревянных хором в несколько этажей. Эпитет «златоверхий», данный Г.Р. Державиным терему изборской княжны Прелепы в его опере «Добрыня», — цитата из только что опубликованного важнейшего летописного источника — «Слова о полку Игореве», где упоминается такой же «златоверхий терем» великого Киевского князя второй половины Х в. Святослава Игоревича, едва ли не современника оперной княжны. Архитектурными прототипами, определившими облик сценических древнерусских теремов, стали памятники московской архитектуры XVII столетия, своей нарядностью и обилием декоративных элементов, более всего отвечавшей представлению о богатстве и репрезентативности национальной русской архитектурной традиции. Та же тенденция опоры на «достоверные» и даже археологические источники прослеживается, начиная с 1790-х гг. и в создании древнерусских сценических костюмов. Так, обнаруженный в начале 1800-х гг. А.И. Мусиным-Пушкиным шлем-шишак князя М.М. Темкина-Ростовского, сразу же включается А.Н. Олениным в арсенал художественных средств для создания образа русской древности. В 1805 г. он предлагает его О.А. Кипренскому для использования в работе над картиной «Дмитрий Донской на Куликовом поле», несколько месяцев спустя публикует его гравированное изображение на титульном листе «Письма к графу А.И. Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском», в 1806 г. использует в своих эскизах костюмов для «Ильи-Богатыря», а в 1807-м — в театральных костюмах и иллюстрации к изданию трагедии В. Озерова «Дмитрий Донской». II Репрезентация древнерусской истории в сюжетных эстампах и книжной иллюстрации. Выявлены 37 изданий 1750-х‒1830-х гг., проиллюстрированных сценами из древнерусской истории. Этот пласт исторических иллюстраций опровергает бытовавшее до сих пор мнение, что в России практика иллюстрирования изданий по истории начала развиваться лишь в 1830-е‒1860-е гг., позже, чем в Европе, где она распространялась с рубежа XVIII–XIX вв. Среди этих 37 изданий исторические труды составляют меньшинство (7). Эти издания представляют интерес прежде всего в ракурсе визуальных исследований, поскольку иллюстрация имела более широкое распространение, чем живопись и скульптура, и сыграла роль в формировании национальной идентичности. В иллюстрациях сложение национально-государственного нарратива нашло отражение в повышенном внимании к государствообразующим событиям — здесь иллюстрация соприкасается с тематикой академических программ. В некоторых сюжетах заметны отзвуки традиции XVIII века, интерпретировавшей историю как кладезь поучительных примеров, а не последовательность уникальных событий. Выявлены 30 изданий художественных произведений с иллюстрациями, на которых изображены сцены из древнерусской истории. Эти иллюстрации представляют интерес не только в ракурсе визуальных исследований, но и в ракурсе истории искусства. Установлено, что они предвосхитили важнейшие тенденции, которые с середины XIX в. будут типичны для живописи: трактовку масштабных исторических событий в проекции судеб отдельных персонажей, бессобытийный исторический жанр, в которым главным содержанием становятся нравы и обычаи старины, интерес к отрицательным персонажам и разворачивающимся вокруг них драмам. Сопровождение художественных сочинений на древнерусскую тему серией из 3‒4 иллюстраций, которое на рубеже 1820‒1830-х гг. стало типичным, оказало влияние на иллюстрирование работ по истории и увенчалось грандиозным изданием «Живописного Карамзина…» (1836‒1844) со 160 литографиями по рисункам Б. Чорикова. III Персонажи славянских верований в мифологических словарях. Выявлены 24 статьи и очерка в периодике 1810‒1830-х гг., отражающих писательскую (и читательскую) полемику относительно репрезентации образов мифологических персонажей в русской литературе. Выявлено 16 художественных текстов, посвященных мифологическим персонажам, большинство из которых ранее не становились предметом специального изучения с точки зрения проблемы репрезентации персонажей низшей мифологии. Поставлена проблема соответствия описания персонажей с точки зрения русских суеверий (фольклора) и книжной (художественной) традиции, в которой господствовал «классический» канон античной мифологии. Для периода второй половины XVIII в. отсутствует различие между персонажами славянских преданий и античными богами (полубогами). Имена персонажей русских и греко-римских мифов употребляются как синонимы. Ближе к началу XIX в. происходит разграничение мотивов античной и славянской мифологии, далее эта тенденция усиливается. Примерно с 1810-х гг. для писателей становится очевидным противоречие между двумя традициями описания: «античной» и «фольклорной», т.к. это разрушает целостность образов. Выявлены и проанализированы de visu 11 мифологических словарей вт.пол. XVIII в.‒1830-х гг., посвященных славянской мифологии, которые ранее не становились предметом специального изучения. В большинстве из них реализуется попытка выстроить славянский пантеон по образцу греко-римского. При этом «низшая мифология» (народная демонология), сохраняющаяся в живой фольклорной традиции, не вписывается в систему богов. В качестве источников сведений составители словарей упоминали труды по русской истории, однако опирались на них лишь в небольшой степени. В еще меньшей степени источником формирования мифологических образов послужили народные суеверия, зато в большей — современные составителям словарей сказки и художественная литература, эстетизирующая славянский пантеон. В период своего появления мифологические словари закрепляют представления широкого круга читателей о славянской мифологии и в дальнейшем окажут основное влияние на репрезентацию персонажей русских суеверий в художественной литературе.

Аннотация результатов, полученных в 2025 году
I. Репрезентация древнерусской истории в театральном искусстве вт. пол. XVIII-сер. 1830-х гг. Доказано на представительных примерах, что с 1790-х гг. на русской театральной сцене прослеживается тенденция к опоре на «достоверные» и даже археологические источники при создании архитектурного облика Древней Руси, а также исторических и этнографических костюмов героев. Выявлена роль в этом процессе А.Н. Оленина (будущего президента Академии Художеств) и А.М. Мусина-Пушкина (государственный деятель, археограф, историк), имевших большое влияние в театральном репертуарном комитете к. XVIII-нач. XIX в. и параллельно увлеченных собирательством и публикацией русских древностей и рукописей. Благодаря их усилиям представления о необходимости воссоздания исторически достоверной обстановки проникали на императорскую сцену, стимулируя интерес театральной дирекции и художников-постановщиков к новейшим открытиям в сфере исторической науки, археологии и этнографии. Реконструирован корпус иконографических источников, на которые опирались декораторы при создании образа Руси, прослежена связь театральной декорации с исторической живописью, а также строительной практикой. В силу относительной быстроты и легкости создания театральных декораций они становились полигоном для экспериментов и отработки новаторских художественных идей. Театральные исторические реконструкции, будучи с успехом принятыми на сцене, переходили в практику парадного и представительского строительства – в «русские избы», возводившиеся в императорских резиденциях, увеселительных парках, а также для всемирных и промышленных выставок. Не случайно именно театральный декоратор А.Роллер был в числе первых выставочных архитекторов и получил за устройство «русской избы» золотую медаль на выставке 1850 г. II Репрезентация древнерусской истории в сюжетных эстампах и книжной иллюстрации вт. пол. XVIII-сер. 1830-х гг. Создано представление о жанровом своеобразии иллюстраций на древнерусские темы в изданиях вт.пол. XVIII в.-сер. 1830-х гг. Ведущим жанром остается портрет. На 2м месте как по количеству иллюстраций, так и по количеству изданий, в которых они встречаются, — «большой исторический род». На 3м месте — «малый исторический род», или жанр. Общее количество иллюстраций, в которых древнерусская история явлена в форме сцены, уступает тем, в которых она дана в портретах. Но количество изданий, в которых имеются сцены из древнерусской истории, почти вдвое превосходит количество изданий, в которых древнерусская тема представлена в жанре портрета. Складывается исторический бытовой жанр — уличные сцены, обычаи и обряды и драматические сцены, лишенные, однако, героического пафоса, в которых акцент поставлен на историческом антураже. Он предвосхищает тенденцию, которая с 1860-х гг. станет определяющей для живописи. Гораздо меньше иллюстраций, в которых древнерусская тема явлена в жанре пейзажа и натюрморта. Они, как и бытовые исторические сцены, не имеют аналогов в современной им живописи. В изданиях, связанных с деятельностью А.Н. Оленина, появляется форма репрезентации древнерусской истории, в которой натюрморт из артефактов служит обрамлением сцены и играет не менее важную роль, чем сама сцена. Установлено, что для репрезентации древнерусской темы в иллюстрации архитектура оказалась менее важна, чем для театральной декорации. Попытки создать образ древнерусской архитектуры предпринимаются не за счет целостного воспроизведения образцов, а за счет отдельных узнаваемых элементов XVI-XVII века: кокошников, луковичных главок, бочек. Лишь на очень немногих иллюстрациях архитектура имеет полностью достоверный характер. Образцом для костюма древнерусского персонажа в иллюстрации могли быть академическая живопись и медальерное искусство. Наиболее аутентичен костюм в изданиях, связанных с деятельностью А.Н. Оленина. Костюмы, вымышленные без опоры на источники, встречаются иностранных изданиях, таких как “Histoire De Russie” Б. де Сен-Мора с гравюрами Ф.-А. Давида по рисункам Моне (Paris, 1797‒1799), которое по этой причине вызвало резкую критику А.А. Писарева. III Персонажи славянских верований в мифологических словарях вт.пол. XVIII в.-сер. 1830-х гг. В словарях славянского баснословия XVIII‒нач. XIX в. выявлены прямые заимствования из трудов по российской истории («Древняя российская история» М.В. Ломоносова (1766)) и литературных сочинений («Аргенида: Повесть героическая…» Дж.Баркли в переводе В.К. Тредиаковскаго (1751) и др.) Обнаружена взаимосвязь представлений о мифологических персонажах с театральной традицией (представление о персонаже «кикимора» как боге сна и создании Плутона восходит к сюжету П. Кальдерона «Дама-невидимка», в русском переложении В.К. Тредиаковского – «Смералдина Кикимора»). Выявлены западноевропейские мифографические сочинения, материалы которых заимствовались в русскую традицию реконструкции язычества: B. Hederich «Gründliches Lexicon Mythologicum…» (Leipzig, 1724); B. Hederich «Gründliches Antiqvitäten-Lexicon…» (Leipzig, 1743) и др. Выявлено и проанализировано de visu 32 русскоязычных мифографических компендиума, посвященных славянской и античной мифологии, выпущенных в период 1760-х по 1820-е гг. Сформированы критерии, по которым возможно определить целевую аудиторию мифографического издания, для которой оно создавалось, даже если это не указано в заглавии: а) акцент в предисловиях на нравственный аспект изучения мифологии как метаязыка аллегорий, а не языческой религии; объяснение предмета мифологии б) расположение глав и параграфов по алфавиту, по иерархии божеств в) хрестоматийность изложения, отсутствие ссылок на литературу г) форма подачи материала в вопросах и ответах д) иллюстрации Обнаружено, что русские мифологические компендиумы составляются по образцу западноевропейских мифографических сочинений и заимствуют из них сведения о славянской мифологии (например, характеристики персонажей Sikva, Zernebuh, Swantowith заимствованы М.И. Поповым (Сива, Чернобог, Святовид) из словаря: «Kurtzgefaßtes Mythologisches Wörterbuch…» (Berlin, 1752).