Аннотация результатов, полученных в 2024 году
В первый год достигнуты следующие результаты. Во-первых, построена теоретическая модель сложного городского конфликта с использованием двух теоретических линз – открытый конфликт как сложная динамическая система и конфликт как свойство сложно структурированного общества. Первый подход выделился в ходе системных исследований региональных конфликтов и позволил выделить ключевые показатели сложности современного социального конфликта. Второй подход позволил определить перспективную теоретико-методологическую основу: социологический институционализм. Сквозь его оптики сложность видится следствием противоречий между множеством трудно согласуемых ценностных и институциональных систем, социальных порядков, полей и режимов взаимодействий. Для осмысления этих противоречий особый интерес представляет прагматический подход в социологии (Л. Тевено, Л. Болтански, Б. Латур) с его вниманием к акторам, сетям и связям, множественности миров справедливостей, пониманию общего блага, компромиссам и конвенциям, взаимоотношениям между согласием (accord) и разногласием (discorde)» (Болтански, Тевено, 2013: 57),. Научным коллективом разработана теоретическая модель сложного городского конфликта. Выделены его показатели. Сложный городской конфликт является производной от сложного социального и городского конфликтов и наделен свойствами обоих. Он возникает в «ансамбле людей и вещей» (Латур,2017), разворачивается в публичном пространстве города, между его «пользователями» в отношении городской повестки. Будучи комплексной характеристикой, сложность проявляется через множественность (многоакторность, многопредметность, множественность императивов справедливости), самостоятельность, устойчивость и подвижность элементов; связанность между акторами, конфликтами в «реальности, конструирование которой во мно¬гом является работой институций, и мире, охватывающим все, что случается» (Хархордин, Болтански, 2020:77). Во-вторых, осуществлена верификация теоретической модели. Проведен выборочный анализ сложности конфликтов на материалах Геоинформационной базы данных конфликтов Новосибирской агломерации (далее ГБД). Сопоставлялись отобранные конфликты, имеющие и не имеющие признаки сложности, типы акторов, которые демонстрировали тенденцию участия именно в сложных городских конфликтах, анализировался потенциал конфликтогенерирования социальных сетей и вовлечения горожан в городские конфликты. Важным методом, дополняющим и корректирующим данные ГБД, стал метод полуструктурированных интервью с участниками городских конфликтов (16 интервью). Теоретически обосновано и эмпирически доказано, что на сложность городских конфликтов влияет ряд факторов. Это размер бюджета проекта-триггера, который означает потенциальную возможность капитализации усилий в конфликте для значительного числа участников. Устойчивость, интенсивность и длительность конфликтования – требует ресурсов и возможна при значительных финансовых, организационных и социальных инвестициях в проект-триггер и конфликт. Уровень резонанса конфликта в СМИ – важен для маркирования проблемы как значимой для города в целом, а не для отдельных акторов. Связи между акторами и медийный резонанс – влияют на устойчивость конфликта: внимание городского сообщества придает участникам новые моральные силы для продолжения борьбы и ограничивает возможности по купированию конфликта органами власти. Длительность протекания (число событий). Число акторов, и особенно с множественным участием в конфликтах, а также вовлеченность городских сообществ или иных гражданских структур. Одновременно, осуществлялось пополнение и модернизация базы данных городских конфликтов, создание новых инструментов сбора и анализа данных. За период проекта было осуществлено кодирование и каталогизация 298 конфликтов, 670 событий. На основе контент-анализа 591 пабликов, содержащих упоминания конфликтов в сфере «этнические и религиозные отношения» и 1314 пабликов с упоминанием конфликтов сферы «культура и общественные ценности» подготовлен для анализа массив данных с указанием коэффициента вовлеченности их участников по резонансным постам. Для дальнейшего глубокого анализа сформирована база сложных городских конфликтов (30 кейсов), триггеров сложных городских конфликтов (30 кейсов), событий (88 кейсов). Выделены признаки актора, инициирующего сложные городские конфликты и многократно участвующего в них. Сформирована база «многократных» участников – 35 персон. Общая теоретическая модель и ее эмпирическое обоснование представлены в статье И.А. Скалабан, Ю.С. Лобанова «Сложный городской конфликт: концептуальные основания анализа и эмпирическое описание». (Принята в печать в журнал «Социологическое обозрение») (Q1). Отдельные аспекты концепции – теоретический анализ связанности как свойства конфликтного пространства представлены в статье Скалабан И.А., Лобанова Ю.С. «Связанные конфликты и городское гражданство. Как конструируется и поддерживается городская конфликтная повестка» (журнал «Публичная политика») и статье Скалабан И.А., Лобанова Ю.С., Отто (Сергеевой) З.Н. «Профессиональные общественники» в сложных городских конфликтах: между эгоизмом и альтруизмом» (на рассмотрении к публикации в журнале «Мир России») (Q2). Потенциал социальных сетей в конфликтогенерировании рассмотрен Сергеевой (Отто) З.Н. в статье «Резонанс сложного городского этнически маркированного конфликта в социальных медиа» (журнал «Научный результат: социология и управление). Информационные ресурсы по проекту: https://moskva.bezformata.com/listnews/grazhdanskogo/138754008/ https://www.informio.ru/news/id43092/Yeksperty-laboratorii-gorodskih-issledovanii-NGTU-NYeTI-rasskazali-ob-yetnosocialnyh-konfliktah-v-Novosibirske https://xn--b1aecnthebc1acj.xn--p1ai/19062024-not-bermuda-but-a-triangle https://russia24.pro/novosibirsk/376802060/

Аннотация результатов, полученных в 2025 году
Усложнение городских систем – естественная реакция на прогрессирующую сложность современного социума. Сложность большого города влияет и на усложнение его конфликтов. Их анализ требует специальных исследовательских инструментов и адекватных теоретических подходов. Шаг в этом направлении – анализ феномена «сложный городской конфликт» как наиболее значимого проявления конфликтности, способной влиять на городские процессы и изменения. Основная задача проекта – теоретический и эмпирический анализ сложного городского конфликта. Её достижение строится на теоретическом и эмпирическом изучении признаков сложности, отдельных проявлений: множественности, устойчивости, структурной подвижности и связанности конфликтов с учетом текущего контекста крупного города. Исследование построено преимущественно на методологии социологического институционализма (Б. Латур, Н. Флигстин, Д. Макадам) и осуществлено с помощью уникального инструмента – Геоинформационной базы данных конфликтов Новосибирской агломерации. Её наполнение идет с 2021 года. Она включает данные по 867 кейсам конфликтов с 2011 года по настоящее время. Данные вводятся по каждому кейсу более чем 40 параметрам, а сплошная выборка позволяет иметь представление о характере городской конфликтности в офлайн и онлайн среде. Она поддержана комплексом полуструктрированных интервью с участниками конфликтов и экспертами в сфере публичных городских отношений. Выделение признаков сложного конфликта осуществлялось через выборочный анализ и сравнение городских конфликтов по разным основаниям. Перспективным стал анализ подвыборок, построенных на основании потенциальной сложности: множественных (от трех и выше) сфер протекания локального, городского конфликта (Т 40, 2022-2024) и множественных (от двух и выше) повесток конфликта (N 195, 2022-25), кластерный анализ конфликтных повесток и кластерный анализ акторов городского конфликта (2011-2025) Это позволило выделить в городе два ядра конфликтности (52% и 48% подвыборки) структура которых кратко может быть описана как экономическое против эмоционального Первый кластер иерархичен. Доминирующее положение занимают повестки, которые проблематизируют проекты изменений и смену статуса территорий. Делается акцент на переменных, способных повлиять на качество или устоявшийся образ жизни жителей (строительство, экологические угрозы, сохранение природной среды). Второй кластер – зона концентрации скорее горизонтальных конфликтов. Преобладают повестки безопасности (53%), доступности (48%) и защиты прав и ценностей (42%). Группа повесток личной и средовой безопасности часто связана с угрозой насилия, сиюминутными конфликтами с публичным резонансом. Это конфликты повседневности: перекрытие привычных путей мобильности, прекращения оказания привычных услуг. Если конфликты первого кластера регулируются, скорее, нормативно, то конфликты из второго кластера имеют тенденцию переходить в моральную плоскость. В ходе исследования удалось выделить и апробировать индикаторы сложного городского конфликта. Среди них, общее число и качественно разнообразие акторов; доля акторов с множественным участием в конфликтах; длительность протекания и число событий в конфликте; множественность и качественное разнообразие конфликтных повесток; размер бюджета проекта-триггера (если таковой имелся); уровень резонанса конфликта в СМИ; устойчивость вовлеченных конфликтных сообществ. Анализ публичных конфликтов города с множественными повестками позволил выделить три группы конфликтов: Сложные конфликты: множественность событий, акторов, повесток; динамическая и структурная устойчивость. Они более резонансны, имеют высокий отклик сетей и высокую вовлеченность «квалифицированных акторов», ранее уже участвовавших в городских конфликтах. Их связи более плотные, построенные часто на сочетании двух – трех типов: акторов, повесток и места. Будучи ресурсно достаточными, такие конфликты влияют на порядок городской жизни, уровень персонального и институционального доверия, сами генерируют связи, становятся их узлами за счет важного предмета оспаривания. Смежные конфликты. Близки по ряду показателей к сложным конфликтам, но менее длительны и ресурсны, однако обладают бОльшим потенциалом связанности, формируются вокруг актуальных для горожан тем: сохранения лесов и парковых зон; проблем сбора и утилизации отходов и пр.. Наблюдаются активные информационные связи групп с похожими проблемами и сообществами «по горизонтали». Такое пересечение повесток (смежность) не делает конфликты сложными, но создает потенциал. Локальные фокусированные конфликты: локальны. Запрос на связи и поддержку других гражданских групп в таких конфликтах существенно слабее, как слабее и активность тех, кто инициирует конфликт, осуществляются через ограниченный набор юридизированных действий. Тем не менее, в случае концентрации фокусированных конфликтов на одной территории, имеется потенциал формирования на их основе смежных и сложных конфликтов, особенно если проблема или группа проблем приобретает хронический характер и может быть масштабирована. В опубликованных результатах исследования представлены специфические характеристики проявления свойств (параметров) сложного конфликта, выделенных в гипотезе. Анализ связей акторов объединенных общими повестками конфликтов, позволил выделить две альтернативные тенденции: персонализация (индивидуализация) и сетевизация участия, которые свидетельствуют о формировании более дифференцированной инфраструктуры участия в конфликтах, востребованной в разных полях стратегических действий. Сегодня этот тренд проявляется в двух моделях: «сеть без лидера» и «лидер без сети». Результаты исследования показывают, что прогнозирование сложности конфликтов, специфических свойств их невозможно без общего анализа городской конфликтности, характера институализации текущего процесса конфликтования как свойства имманентно присущего современному городу. Необходимо искать эффективные инструменты его идентификации и анализа.