Аннотация результатов, полученных в 2025 году
По итогам первого отчетного периода были уточнены методологические подходы, обобщены результаты экспертных интервью, изучена эволюция политической системы и элит Ирака и Сирии. В контексте Ирака – с фокусом на рекрутирование в элиту этого государства лидеров Сил народного ополчения (СНО) Ирака. Исследование по Сирии было сконцентрировано на деятелях новой власти в Дамаске после событий декабря 2024 г. Были были опубликованы две научные статьи: 1) Мамедов Р.Ш. Трансформация сил народного ополчения Ирака. Интеграция в политическую и экономическую элиту? Восток (Oriens). 2024. № 5. С. 83–94. (индексируется SCOPUS); 2) Мамедов Р.Ш. Из антиэлиты в элиту: новая Сирия в условиях глобальных трансформаций // Журнал Белорусского государственного университета. История. 2025;2:00–00. C. 34-46. (индексируется SCOPUS, Q1). В первой статье представлен процесс трансформации негосударственного актора (НГА) на примере СНО в законный институт, а также интеграции лидеров НГА в политическую и экономическую элиту государства (проанализирован Закон об Организации народного ополчения от 2016 г., а также приведены данные о руководстве СНО по состоянию на 2024 г.). Подняты вопросы эволюции и трансформации системы безопасности Ирака (ее гибридизации), так и политической элиты, поскольку лидеры групп СНО в последнее десятилетие стали занимать позиции не только в военной, но и в политической и экономической сферах. Политический процесс в Ираке зависит от локальной и региональной динамики: в первом случае организация должна обеспечивать свое присутствие в коалиции с другими внутрииракскими силами, во втором случае организация – ввиду влияния активного меньшинства на руководящих позициях в структуре – в основном ориентируется на Иран. В 2022–2024 гг. наблюдается цементирование положения организации и обеспечение ею финансирования, в т. ч. путем включения в экономические и бизнес-проекты по восстановлению страны. Лидерами СНО считается, что восстановление государственности Ирака требует сохранения борьбы с терроризмом и экстремизмом, что есть их raison d’être. СНО продолжают оставаться в процессе формирования политического и экономического представительства своей организации. Кроме того, заметно включение лидеров СНО в политическую элиту страны. Процесс трансформации государствоцентричного вооруженного НГА и его интеграции в государственные структуры безусловно может сопровождаться отдельными эксцессами, но курс центральных властей направлен на стратегическую интеграцию вооруженных групп СНО в систему безопасности страны в условиях дальнейшего государственного строительства. Во второй статье, посвященной новым властям в Дамаске, предпринята попытка проанализировать сущность решений новых властей Сирии после свержения в декабре 2024 г. президента Башара Асада. По сути, данная статья стала первой научной работой на русском языке, посвященной политической истории постбаасистской Сирии. В рамках реализации проекта были проведены экспертные интервью с авторитетными российскими и сирийскими специалистами с опытом политической работы в Сирии. В статье представлены ключевые акторы, составившие элиту страны в постасадовский период, а также рассмотрены заявления и действия новых властей во главе с руководителем администрации военных операций и лидером террористической организации «Хайят Тахрир аш-Шам» (запрещена в РФ) Ахмадом аш-Шараа. Описан состав временного правительства Сирии до марта 2025 г. Приведены оценки региональных и глобальных последствий сирийских событий, произошедших в декабре 2024 г. Перед новыми властями в Дамаске встал вопрос о поддержании уровня жизни населения в условиях распада государственности. Предыдущее правительство выразило готовность передать все необходимые полномочия и информацию, но этот процесс требовал (особенно на первом этапе) прагматизма новых властей, изменения структуры и способа интеграции институтов «бывших параллельных Сирий». Наиболее сложный вопрос касался институтов безопасности. Новое руководство могло начать репрессировать членов армии, специальных служб и полиции, функционировавших в период нахождения у власти Б. Асада. Стоит отметить, что в новой Сирии меняется этноконфессиональный баланс в политическом процессе: алавиты перестали доминировать в военно-политическом блоке – в первом правительстве Сирии позиции были заняты представителями суннитской конфессиональной группы. Позиционный подход к изучению элиты (в статье представлены биографии членов первого постасадовского правительства) позволил сделать вывод о том, что руководство ХТШ* и лично А. аш-Шараа предпочли (по крайней мере на первоначальном этапе) не идти по пути инклюзивного распределения политических позиций. А. аш-Шараа назначал на ответственные должности проверенных лиц, большая часть из которых уже исполняли обязанности в подчиненном ему ранее правительстве в Идлибе. Тем не менее именно от траектории развития в области интеграции других бывших оппозиционных политических сил и будет зависеть отношение остальной сирийской оппозиции и международных сил к новым властям в Дамаске, в то время как сама Сирия останется полем для вмешательства внешних сил. Отдельные выводы по ситуации в Сирии были апробированы на международной научной конференции в Москве XIX Чтения памяти И.М. Смилянской, организованной Институтом востоковедения РАН (декабрь 2024 г.).